Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

наблюдал. Может, они думали, что я собирался пылесосить, потому что держал в руках алюминиевую трубу от пылесоса. Но я взял ее для другой цели.

Миша посветил в подвал и сказал второму парню – Босе – спускаться. Не знаю, имя это такое или погоняло, но Бося был не из слабаков. Он спрыгнул вниз с таким лицом, будто для него это было в радость, таскаться по подвалам.

Я ожидал, что сейчас он заорет, что он появится из подвала, протянет руку, откушенную по локоть, а сзади окажутся большие челюсти, которые вцепятся в ноги, зубастый монстр утащит его. А мы будем кричать. Кто-то подаст ему руку, но не удержит и рухнет вниз.

Бося появился в проеме и попросил передать инструмент.

– Вы там осторожней, – сказал я. – Там бродят бездомные коты и ползают крысы, и пофигу, что их травили всю весну, я постоянно слышу, как они скребутся.

– Я не боюсь мышей. Змеи – вот это жуть, однажды в армии меня укусила змея, но у нас на Урале змеи не водятся.

– Водятся, – сказал Миша, – просто не тут, а южнее.

– Вообще-то и у нас водятся змеи, – сказал третий, – вон у тестя в саду гадюку нашли. Долбанули лопатой, и она слиняла. Вернется – еще раз получит.

Я не стал им мешать. Рабочие уже не маленькие, и их трое, сами разберутся. Правда, я еще час сидел на диване с книгой и наблюдал за ними. Потом мне это надоело, и я ушел гулять.

В магазине купил несколько коробок. Вечером сложил в них книги и придавил крышку подвала. Раковина уже стояла на месте прикрученная. Утром я убирал коробки, чтобы у парней не было лишних вопросов.

Через неделю работы приостановили.

Алексей, главный по дому, сказал, что у управляющей компании возникли проблемы и они ищут новую команду.

Последняя бригада работала грамотно и аккуратно. Ничего не сломали и не испортили, как первая бригада. Какие с ними могли возникнуть проблемы?

Лично мне они показались нормальными мужиками.

Короче, ремонт снова завис.

Тогда я купил две щеколды и прикрутил на крышку подвала. Можно было расслабиться, убрать пресс-папье из двух коробок с книгами.

Когда пришло время снять показания со счетчика в подвале, я взял бейсбольную биту, которую выиграл в лотерею на IT-семинаре. На ней была наклейка «Оружие против паразитов». Я с дрожью в ногах открыл подвал и вскинул биту. Ожидал, что сейчас что-то прыгнет мне в лицо. Но там никого не было. Я сфотографировал счетчик. Снимок получился с пятого раза – руки дрожали. Захлопнул крышку и закрыл на обе щеколды. Я вспотел, будто пробежал пару километров.

В сентябре появилась новая команда, состоявшая из самых отъявленных обалдуев.

Наступали морозные дни.

Третья бригада круглые сутки сверлила, варила и долбила. На стенах остались ожоги от сварки. Пришлось их закрашивать. Но на кафельной плитке в туалете черные пятна я отмыть не смог.

Когда пустили горячую воду, из труб забили фонтаны. Они поливали дом, как живую изгородь. Были бы в квартире комнатные растения, это было бы неплохо. Но тут прижилась только плесень.

У соседей сверху случилось то же самое. Мы перекрыли краны и стали ждать, когда слесари закроют дыры.

Прошло еще две недели.

К октябрю ремонт закончили. Трубы были горячими только на кухне. В ванной и в жилых комнатах стоял холод.

Обогреватель не особо помогал. Зато комары пропали.

Приходила соседка сверху. Она звонила в управляющую компанию, и те посоветовали открыть все краны на трубах в квартире снизу – у меня. Я при ней все проверил. В ванной один вентиль и правда был закрыт. Полотенцесушитель стал немного теплым. Но больше ничего не изменилось.

Мы жаловались. Звонили в управляющую компанию, писали письма, приходили в офис, но они только разводили руками. Говорили, что трубы еще не прогрелись, что где-то воздушная пробка, что они разберутся.

У женщины сверху заболел ребенок. И тогда она устроила им разнос. Пришли какие-то мужики, покачали головой, посмотрели на трубы и ушли. В комнатах стало потеплее. Но не так чтобы слишком. Мужики снова вернулись. Сказали, что если температура в помещении будет ниже семнадцати градусов, то система отопления прибавит жару. Термометр на электрическом обогревателе показывал восемнадцать. Сказали, что это норма.

Я был не просто в шоке.

В ужасе!

Восемнадцать градусов – это норма?

В родительском доме зимой термометр показывал двадцать пять. Мы проветривали квартиру даже в феврале. Было уютно и тепло, и хотелось жить. Здесь же хотелось только умереть.

Каждый вечер я ложился в холодную постель, как в гроб. Я чувствовал себя Дракулой, который прячется от дневного света.

***

Достаточно ли было всего этого, чтобы съехать с проклятой квартиры?

Достаточно ли было плесени, которая появлялась на мебели, посуде, еде? Достаточно ли было пауков в углах, сороконожек на стенах? Всепроникающего холода и темноты?

Нет. Мне было недостаточно.

Ситуация была не из приятных. Я мечтал съехать. Но произошло небольшое ЧП.

У нас на работе сгорел сервер. И оказалось, что бэкапы не делались несколько месяцев. Как так вышло, до сих пор неизвестно. Мне пришлось восстанавливать жесткие диски за свой счет. Отдал по восемнадцать тысяч за каждый жесткий диск, а их было два.

Звонили коллекторы, намекали на просрочку по кредитной карте. Иногда мне подкидывали работу знакомые. Я помогал собирать компьютеры, настраивать торговое оборудование. Время от времени кто-нибудь делал хороший заказ в интернет-магазине спортивного питания.

Но пока переезжать было накладно.

Ровно до того момента, когда Кристина позвонила и сказала, что она собирается уехать. Всего на неделю. И мне придется взять Маришку к себе. Она сделала упор на слово «придется», потому что не терпела, когда ей отказывают. Она срывалась и прекрасно знала об этом.

Я люблю дочь. Постоянно думаю о ней. Люблю ее смех, ее улыбку, детскую беспечность и легкость. Она тоже признается мне в любви. Я нахожусь в приподнятом настроении, когда она рядом со мной.

Но я ненавидел квартиру!

И мне было страшно даже думать, что Маришке придется пройти через весь тот ужас, что прошел я. Комары, пауки, плесень. Самое страшное – это плесень. Кажется, она проникла даже в душу. Что уж говорить о легких. Возможно, я уже насквозь пропитался и пророс черной отравой.

Я не хотел брать Маришку в гроб номер пять.

Но когда заглянул в кошелек, просмотрел баланс всех карт, вспомнил, кто был должен мне и кому должен я, то понял, что я на дне.

Я не спросил, можно ли нам с Маришкой остаться в ее квартире. Потому что Кристина уезжала одна. Ее новый парень оставался.

Кристина собиралась на соревнования по фитнес-бикини. Она долго готовилась, еще с тех самых пор, когда мы жили вместе. И это сказалось на наших отношениях. Она сидела на сушке, считала каждую калорию, из-за чего часто нервничала. И вечно пропадала в залах. Когда возвращалась домой, спрашивала, что у нас на ужин.

Я готовил еду, прибирал квартиру и сидел с Маришкой. Мы с ней были друзьями не разлей вода. И поэтому я особенно не переживал. Меня все устраивало.

Однажды Кристина вдруг заявила, что я не приготовил ужин. Она так разозлилась, что сорвалась на крик.

Тогда я и решил с ней поговорить. Но она и слушать меня не стала.

После этого у нас все пошло наперекосяк.

– Конечно, я с удовольствием возьму Маришку к себе, – сказал я Кристине. – Только собери для нее теплые вещи, у меня очень холодно.

А сам думал, где бы занять денег, чтобы хотя бы временно снять нормальную квартиру или гостиницу.

Кристина завезла Маришку в пятницу ближе к 20 часам. Я пожелал ей удачи в соревнованиях.

Она улыбнулась.

Я нет.

Я все еще любил ее. Но она была не моя.

Маришка взяла рюкзак с вещами, пакет с игрушками и плюшевого кота, которого звали Баникула.

В первый же вечер Маришка отравилась. Думаю, это из-за лечо, хотя я только открыл его.

– Мне хочется сблевнуть, – сказала Маришка, откинула одеяло, встала с дивана и убежала в ванную.

Я подождал, пока